+7 (495) 380-19-85

info@enginrussia.ru

Главная » Новости » Мнение » «Свое производство — это, как езда на велосипеде: остановился — упал. Вот едешь и крутишь педали. И все время в гору...», — Олег Князев, основатель курской фабрики по производству упаковки

«Свое производство — это, как езда на велосипеде: остановился — упал. Вот едешь и крутишь педали. И все время в гору...», — Олег Князев, основатель курской фабрики по производству упаковки

09.07.2018

Князев Олег

Компания:

Должность: основатель фабрики


Текст: Аня Захарова

Мы разговаривали по скайпу: я в Москве, Олег Михайлович в Курске. «Аня, у нас авария, дайте мне день-два. Сгорела подстанция, 53 организации остались без электричества, более 2000 людей отпустили с работы. Не работает интернет, связь, пожарная сигнализация, нельзя оплатить счета, не обогреваются помещения. Большое количество предприятий в ближайшее время может разоритmся. Клиент не будет ждать — через одну-две недели начнет покупать у других. Предприятиям останутся одни долги и налоги. Подстанцию обещают восстановить через три месяца. Нужно временное решение, иначе бизнесу конец…»



Вот он — Князев Олег Михайлович


— Олег Михайлович, мой коллега Алексей был у вас месяц назад. Говорит, вы применяете особую систему управления. Расскажете о ней?

— 17 лет назад я создал предприятие, которое выросло в консорциум с общей численностью 300 человек. Развивались с нуля, ничего не приватизировали. Сегодня есть четыре независимых предприятия и я в форме ИП. У меня промышленная площадка, здания, коммуникации. У каждого предприятия отдельное направление производства и все свое: люди, оборудование, продажи, бухучет, налоги. При этом все они производят упаковку, разную упаковку. На площади более 10000 кв. метров мы разместили шесть разных по технологии производств. Первое предприятие производит все из картонного и бумажного листа. Второе — все из ролевых материалов, третье делает гофрокартон и транспортную тару, формованную упаковку, четвертое полиэтиленовую пленку и упаковку. При такой структуре всегда есть возможность освоения других производств упаковки.

По мере роста бизнеса всегда приходится думать о структуре предприятия и совершенствовать систему управления. Думаю, что развитие произошло именно потому, что в необходимый момент я разбил бизнес на 4 разных направления и назначил директоров. Они занялись рынком и производством каждый в своем направлении, а я созданием промплощадки для комплекса производств. Это, наверное, одно из главных правильных решений. Производство не может развиваться без земли, зданий, коммуникаций, энергетики. Как правило, если предприниматель, допустим, создает производство картонных коробок, параллельно заниматься строительством производственных помещений, коммуникаций крайне сложно. Либо это растягивается на очень длительный срок.

Руководство, а позже и учредительство предприятий передал моим воспитанникам. Один из директоров — моя дочь. Все в возрасте от 30 до 40 лет. С двумя мы вместе создавали консорциум. 15 лет они работали в моем бизнесе, оказались самые-самые и стали собственниками. Назначенные директора у меня появились лет 10 назад.

Еще один плюс нашей структуры в том, что мы не превратились после разделения в несколько разрозненных предприятий. У нас одна производственная площадка, одна энергетическая система. Есть общие экологи, юристы, компьютерщики, которые обслуживают сразу пять хозяйственных субъектов консорциума. Одновременно у каждого свой рынок, и предприятия не зависят друг от друга.

Названия предприятий отражают историю нашего развития: «ПроектПартнер», «ЛейблПак», «ГофроПак», «ПолимерПак». Начинали с производства бланочной продукции и простых коробок.

— Начинали в одиночку?

— Да, это был 2000-й год. Здесь все обычно: арендовал помещение и оборудование, печатал бланки, малотиражные газеты. Потихонечку двигался вперед. Идея моя сразу была ясна: создать некий конгломерат производств, который был бы удобен производителю товара. Например, (смотрит на мои очки) вы производите очки, вам нужна наклейка на очки, упаковка, чтобы в магазине они красиво лежали, транспортная гофротара, чтобы отправить партию очков в другой город или за границу. Еще нужна рекламная продукция. Для всего этого клиенту нужно работать с разными и очень часто расположенными в разных городах производителей упаковки. А у нас все просто — на одной территории.

— Кредиты брали?

— А как же? Без земли, зданий и кредитов производство создать невозможно. Экономическая и финансовая система для производства в нашей стране такова, что денег заработать на современное оборудование практически невозможно. Там, где конкурентная среда, деньги приходится тратить, еще не заработав.

Если хочешь улучшать качество, повышать производительность труда, расширять позиции на рынке, ты должен все время покупать технологии и оборудование. Надо брать кредиты. Получается так, что ты только отдал кредит, а уже надо брать другой. Наш финансовый партнер — Курскпромбанк. Все эти годы мы работали с ним, с ним и выросли.

Сегодня с банками сложно работать. Бумаги выросли на порядок. Мы давно кредитуемся. У нас очень хорошая кредитная история все эти 17 лет. Кредитный процент (10–14 годовых) зависит от ситуации: как брали кредит, в какое время, какой залог.

Кредиты нужны, но сегодня они не решают вопроса технологического развития, так как они короткие, и их ставка выше 5–6%. Сегодняшний курс евро и доллара практически закрыл нам путь к техперевооружению.

— Пользуетесь кредитами через систему поддержки МСП?

— Да как можно пользоваться тем, чего нет? Это придуманная конфетная обертка без самой конфеты для рассказов о поддержке малых и средних предприятий. Даже крупные банки просто морочат предприятиям голову приманкой МСП.

— Оборудование у вас импортное?

— Есть и российское, но оно подверглось такой модернизации, что сейчас и не увидишь это оборудование. Используем для изготовления гофрокартона. А все остальное производим на импортных машинах. Я покупал б/у оборудование за границей. Знакомился по телефону, подключал друзей, ехал в Германию, Польшу, Украину, Китай демонтировал оборудование, привозил сюда, чистил, модернизировал, дооснащал. Мы и сегодня работаем на нем. У нас есть и японское оборудование, и американское, купленное тогда в Германии. Есть немецкое. Сейчас прилично китайского оборудования, тайваньского. Нового оборудования практически никогда не было. Сейчас вот три единицы купили китайского.

Все новое европейское или американское оборудование для нас недоступно. Представьте: цены с 2014 г. остались те же на нашу продукцию. Все осталось то же, а курс евро и доллара в два раза увеличился. Наши доходы падают. Если купить оборудование, нам надо в два раза больше рублей, чем было до 2014 г. и в два раза больше процентов выплатить, чем было вчера, причем, за короткое время и под 10–12%.

— Когда мы разговаривали по телефону, вы скептически отреагировали на идею центров инжиниринга*. Что с ними не так?

— Просто надо договориться о понятиях: вот скажите, что такое инжиниринг? Для меня инжиниринг — это совершенствование технологий и оборудования на основе инженерных знаний и решений. Это процесс совершенствования именно инженерной части, которая превалирует в производстве. Дальше возникает вопрос: а кто и как осуществляет инжиниринг? Если называть инжинирингом всякое маломальское совершенствование, то этим занимается само предприятие. Оно видит, что надо усовершенствовать, для чего и знает, окупится ли это усовершенствование, потому что все тянет за собой деньги. Никто это не называет инжинирингом. Инжиниринг — это название-то зарубежное. Видимо, куда-то наверх пришла идея, и там почему-то решили, что они могут нашим предприятиям через инжиниринг что-то предложить. Мол, у всех оборудование старое, давайте заниматься инжинирингом. Все это не серьезно. Потому что идея, что-то надо усовершенствовать, лежит между потребностью и возможностью. Как в том фильме: «Имею желание купить дом, но не имею возможности. Имею возможность купить козу, но не имею желания».

Если я вижу, что в этом месте оборудование приносит мне много брака, и у меня потери, я думаю, елки-палки, потрачу 300000 рублей и решу эту тему. Но это мне не может сказать кто-то со стороны. Ты заплати мне миллион, а я решу тебе — это не серьезно, потому что ты не знаешь, какие у меня потери. Когда мы говорим об инжиниринге, нужно понимать, что им занимаются все производственные предприятия самостоятельно.

— И помощники вам тут не нужны?

— Не совсем так. Я хочу заняться инжинирингом, и для этого мне нужен, например, какой-то узел, а он в нашей стране с вероятностью 99,9% не производится. Проблема? Проблема. Мне надо где-то его искать. Вторая проблема и она общенациональная — многие технические специалисты и даже все современные выпускники, которые выходят из стен ВУЗов, не владеют как надо английским языком. Поэтому поиск импортных узлов и комплектующих крайне сложен.

У многих предприятий нет технических специалистов, которые могли бы свободно работать не только в русско-язычном Internet. Предприятие начинает искать переводчика, а переводчик далек от этой темы. И пошло-поехало. Все ИТРовцы должны говорить на английском языке. Они должны звонить в Китай и говорить по-английски. Третья проблема: купить узел в Европе дорого, дешевле и доступнее китайское, но у нас нет механизмов защиты от недобросовестных китайских поставщиов. Ситуация: ты послал в Китай деньги, иначе они ничего не поставят, а они не прислали узел или прислали не тот. Как быть?

— Сталкивались с этим?

— Да, пожалуйста, у нас сейчас поставлено оборудование из Китая, которое они должны по гарантии обслуживать, а они просто игнорируют, делают вид, что не понимают. Программа слетела на контроллере, специалистов в этой области тоже у нас практически нет. На этом, наверное, и основывается идея центра инжиниринга, чтобы где-то в Москве нашлись умные люди, которые все это сделают. В России есть специализированные инжиниринговые фирмы, с которыми мы периодически работаем. Недавно мы модернизировали лаковую машину. Московская или питерская фирма нам все сделала. Сейчас работаем с Екатеринбургской фирмой по установке системы 100% контроля качества. Мы их привлекаем, потому что сами не можем это сделать. Такой инжиниринг — когда я сам не могу, либо не нахожу, либо не знаю, и обращаюсь в узкоспециализированную фирму — вот это тема. А центр инжиниринга нам бы эту работу не сделал.

— Смысл центра инжиниринга как раз в том, чтобы оценить проект, найти исполнителя и софинансировать работу.

— Если они согласны на каких-то условиях софинансировать расходы по инжиниригу, это было бы лучшее, что можно придумать.

— Теоретически вас бы такая поддержка заинтересовала?

— Наверное, заинтересовала бы. Мы тогда многое из того что делаем, превращали бы в микропроекты. Очень интересно иметь постоянно работающие условия по небольшим деньгам для инжиниринговых решений. Больше скажу: часто на это (усовершенствование) не идешь, потому что нет денег.

Смотрите: у нас есть оборудование, где применяется не метрическая система, а дюймовая: питчевые и метрические зубья никак не состыковываются, и машина работает не так, как надо. Мы нашли польскую фирму (польское машиностроение сейчас хорошо развито), которая выпустит части для нашей машины, и мы уйдем от повышенного брака, более качественно и быстро сможем делать приладку. Деньги там примерно 600 — 900 тыс. рублей. Примет ли центр инжиниринга эту работу? Назовет ли он ее инжинирингом? Изготовить шестеренку, заменить контроллер — что отнесут к инжинирингу, а что нет? Про шестеренку могут сказать: это ремонт. И про замену контроллера могут сказать — ремонт. Не паханная целина понятий. Нам сейчас скажут: «Да, ребята, идите сюда с инжинирингом», а потом: «Мы это не можем, потому что у нас написано, что инжиниринг — это ноу-хау».

— Какое у вас образование? Вы — инженер?

Инженер-механик «Технологии машиностроения и инструменты». Все, кто прошел перестройку и в 90-ые годы занимался бизнесом, получил помимо основного целый перечень знаний в области экономики, юридических вопросов. Выходил, к примеру, закон о предприятиях и предпринимательской деятельности, он закладывал такие основы, которые не всякий сегодняшний предприниматель знает.

— Есть конкуренты в регионе?

— А как же, кончено. Большое количество. У нас очень конкурентный рынок. В Курске, Белгороде, Туле. Москва — очень сильный конкурент. Другое дело, что мало предприятий, у которых такой набор производств. Кто-то занимается только флексопечатью, кто-то только офсетом, либо офсетом и рекламным трафаретом. И мы делаем не все. Видов упаковки очень много. Например, мы пока не делаем ламинированную гибкую упаковку. Есть специальные виды картонных коробок, которые мы не производим. Мы не производим пятислойный картон и т. д.

— Ваш рынок — Россия?

— Конечно. В полиграфии есть тема логистики, которая очень сильно влияет на цену среднетиражной продукции.

Ноу-хау, патенты... Есть у вас такое?

— Понимаете, на сегодняшнем производстве, как правило, этим не занимаются. Этим занимались, когда у предприятия был патентный отдел, конструкторское бюро. Это серьезная работа. Предприятия вроде наших, да и те, что побольше, используют стандартные решения. За рубежом уже давно ушли вперед. Мы берем либо б/ушные решения, либо решения, которые «по карману». Ноу-хау или совсем современные технологии — недоступны для производства или доступны «точечно».

— Как вы принимаете решение, что пора производить что-то новенькое?

— Наши клиенты приходят и говорят: «Слушай, мы бы хотели упаковывать вот так». И мы начинаем думать, как это сделать. Клиент смотрит на рынок, где товар уже упакован. Они хотят соответствовать лучшему. Это что касается конструкции упаковки.

А технологии. Есть Российские и международные выставки в области полиграфии и упаковки. Туда приезжает много западных и восточных фирм. Мы приезжаем на 2–3 дня, смотрим, проводим переговоры, ищем выгодные решения.

— Что самое важное в успешном деле — люди? Поделитесь своим рецептом.

— Успешно ли наше дело? Да, на региональном уровне нас можно назвать успешными. На фоне других мы выглядим тоже неплохо. Всегда кроме последнего года прирастали от 10 до 25 процентов. В этом году впервые закончили практически в ноль. Минус 2 процента по объему. Для нас это нонсенс. Никогда так плохо не работали. Клиенты многие снизили заказы упаковки.

А формула успеха для каждого своя. Вы сказали: люди. Ну, конечно, люди, приходилось подбирать и учить. Команду руководящую и техническую. Было время, когда была текучка. Сейчас у нас стабильный коллектив. У нас много техники и инженерных знаний, а настоящих инженеров мы ценим.

Надо быть честным, держать свое слово. Надо уметь находить компромисс, понимать, в чем интерес клиента. Нельзя работать и видеть только свою выгоду. Такая вот обычная тема.

Надо много работать. Иногда очень быстро. Например, если нужно срочно внутри цех выгородить, чтобы не было запаха и пыли и сделать это за неделю, надо понимать, как. Надо иметь партнеров, которые быстро поставят материалы. Ты еще деньги не платил, а они тебе уже отгрузили. Хорошие отношения и личные связи.

Надо много думать. Мысль имеет свою скорость. Она должна созреть. Ничего нового. Может, надо быть немного фанатиком.

— Вы фанатик?

— Да, я фанатик.

— Совсем не отдыхаете?

— Не могу сказать, что работаю, не поднимая головы. Нет. У меня и хобби много разных. Один выходной за неделю себе позволяю. 3–4 раза в году люблю на недельку уехать покататься на лыжах, походить под парусом, порыбачить. Основную часть времени, даже находясь там, все равно думаешь, рождаешь мысли, записываешь. Как правило, работаю с 9–00 до 20–00. Это выработанная годами привычка.

Знаете, производство, особенно если это твое, ты его создал и рисковал, тут боишься не просто потерять деньги, а потерять весь 17-ти летний труд. Это тебя и заставляет любить свое дело. Это как езда на велосипеде: остановился — упал. Вот едешь и крутишь все время педали. И все время в гору. Нет такого, чтобы ласты сушишь.

— Вы сокращали людей в тяжелые периоды?

— Мы никогда этого не делаем. Никого не увольняем, наказываем в крайних случаях. Философия такая: мы — маленькие и можем расширять свой рынок сбыта. Мы должны все время расширяться, что мы и делаем. Часто людей передвигаем, переучиваем.

Аня, дайте честное слово, что покажете мне текст перед публикацией. Я простой человек, мне надо, чтобы все было точно.

— Хорошо.



*Региональные центры инжиниринга (РЦИ) создает государство с 2013 года. Курирует программу Минэкономики РФ. Сейчас создано 57 центра в 49 субъектах федерации. РЦИ помогают производственным предприятиям, софинансируя им такие услуги, как разработка нового продукта, маркетинг, продвижение, сертификацию и прочее.

Как центр инжиниринга Челябинской области помог предприятию разработать новый продукт

Возврат к списку