+7 (495) 380 19 85

Главная » Новости » Интервью » МАГОМЕД МИНЦАЕВ: «ПРОЕКТ ЯВЛЯЕТСЯ ПРОРЫВНЫМ ДЛЯ ГЕОТЕРМАЛЬНОЙ ЭНЕРГЕТИКИ…»

МАГОМЕД МИНЦАЕВ: «ПРОЕКТ ЯВЛЯЕТСЯ ПРОРЫВНЫМ ДЛЯ ГЕОТЕРМАЛЬНОЙ ЭНЕРГЕТИКИ…»

25.12.2015
Представляем собеседника: МАГОМЕД ШАВАЛОВИЧ МИНЦАЕВ. С 2013 по 2015 Магомед Минцаев руководил проектом по строительству уникальной для нашей страны геотермальной станции с циркуляционной схемой отбора глубинного тепла Земли. 5 декабря 2015 г. в Чеченской Республике недалеко от г. Грозный станцию ввели в эксплуатацию, ее пиковая мощность – 8,7 МВт тепловой энергии.


На фото МАГОМЕД МИНЦАЕВ - Проректор по научной работе и инновациям Грозненского государственного нефтяного технического университет им. акад. М.Д. Миллионщикова, доктор технических наук. E-Mail: ranas@rambler.ru

Анна Захарова: Магомед, зачем в России строить геотермальные станции?

Магомед Минцаев: Во-первых, в России большое количество регионов с разведанными запасами геотермальных ресурсов: Дагестан, Краснодарский край, Чеченская Республика, Адыгея, Кабардино-Балкария, Ингушетия, Северная Осетия, Курильские острова. Я уже не говорю о Камчатке. При правильном подходе этих запасов вполне достаточно для того, чтобы обеспечить отоплением и частично электроэнергией все эти территории.

Во-вторых, это независимость. Например, от цены на газ, от коммуникаций для поставки газа. Геотермальная станция – это источник энергии, который находится непосредственно под землей и совсем не привязан к поставщику газа. Это глубинное тепло Земли, от которого можно получать энергию.

В-третьих, это сохранение окружающей среды.Что такое ТЭС? Это вред для экологии. В отличие от них геотермальные станции практически не наносят вреда окружающей нас природе.

В некоторых случаях геотермальные станции могут быть крайне необходимы. Возьмем, например, Крым, который богат низкопотенциальными геотермальнымиресурсами. Сейчас, когда встал вопрос об энергонезависимости Крыма, там хотят строить теплоэлектростанции. Но ведь это туристическая зона, где находятся базы отдыха и санаторные комплексы. Ничего хорошего в этом нет. Почему бы не использовать геотермальную энергию, энергиюветра или солнца, безопасную для окружающей среды?

Анна Захарова: Почему для реализации проекта выбрали поселок Пригородное Чеченской Республики?

Магомед Минцаев: Как известно, Чеченская Республика богата геотермальными ресурсами. Всего разведано 14 месторождений, из них наиболее перспективным и исследованным является Ханкальское геотермальное месторождение вблизи п. Пригородное, что обусловлено как его потенциалом и геологическим строением, так и физико-химическими характеристиками термальных вод.


Месторождения геотермальных вод Чеченской Республики

Звездочкой на карте обозначены месторождения: 1 – Ханкальское; 2 – Гойтинское; 3 – Петропавловское; 4 – Герменчукское; 5 – Гунюшки; 6 – Новогрозненское; 7 – Гудермеское; 8 – Центральное Бурунное; 9 – Червленное; 10 – Комсомольское; 11 – Щелковское; 12 – Новощедринское; 13 – Каргалинское; 14 – Дубовское.

Ханкальское месторождение имеет целый ряд преимуществ по сравнению с другими: например, продуктивные горизонты залегают на небольших глубинах – до 1000 м, в то время как на Комсомольском месторождении это расстояние может достигать 3 000 метров. Совместно с коллегами из геологического музея им. В.И. Вернадского мы выполнили 3D моделирование, которое показало, что из 22 водоносных пластов месторождения, находящихся на разных глубинах, наибольший интерес представляет 13-й пласт на глубине от 900 до1000 метров. Плюсами Ханкальского месторождения также являются большие дебиты и относительно высокие температуры.

Анна Захарова: Насколько высокие температуры?

Магомед Минцаев: Около 950 С уже на устьях скважин. Для генерации электроэнергии, конечно, маловато, но для получения тепловой энергии – идеально. К тому же воды 13-ого пласта практически пресные с низкой минерализацией, что обусловливает их невысокую коррозионную активность.

Анна Захарова: Расскажите о том, с чего начинался проект…

Магомед Минцаев: В середины 2012 года Грозненский нефтяной университет совместно с геологическим музеем В.И. Вернадского и французской компанией BRGM возобновил работы по изучению и использованию теплоэнергетического потенциала Чеченской Республики. Чуть позже, в конце 2012 года, при активной поддержке Главы региона Рамзана Ахматовича Кадырова наш ВУЗ выиграл конкурс Минобразования России и приступил к реализации проекта по созданию опытно-промышленной геотермальной станции с циркуляционной схемой (ГСЦС) отбора глубинного тепла Земли на базе 13-ого продуктивного пласта Ханкальского месторождения.

Совсем недавно, 5 декабря 2015 года, мы успешно провели государственные испытания и ввели в эксплуатацию геотермальную станцию мощностью 8,7 МВт.

Анна Захарова: Техническое решение, которое Вы использовали, чем-то отличается от аналогов?

Магомед Минцаев: Новизна нашей геотермальной станции связана с использованием новых технологий оптимизации циркуляционной схемы. При этом циркуляционная схема теплоотбора с обратной закачкой отработанной воды в резервуар обеспечивает производство экологически чистой тепловой энергии.

Что касается схемы теплоснабжения – она независимая, с разделением контуров термальной воды и теплосети через теплообменники. Использованная термальная вода закачивается в полном объеме через нагнетательную скважину обратно в пласт. Я считаю это главным достижением проекта.

Температурные графики контуров – термальная вода греющего контура 950С на входе и 550С на выходе, а во вторичном – на входе 600С, на выходе 500С.

Анна Захарова: Вы все время акцентируете внимание на циркуляционной схеме, почему?

Магомед Минцаев: Так благодаря ей мы и можем производить добычу и закачку. В нашей стране не функционирует ни одна станция с циркуляционной схемой, предполагающей полную обратную закачку отработанной воды.

Анна Захарова: Что представляет собой циркуляционная система и в чем заключается сложность ее реализации?

Магомед Минцаев: Циркуляционная система отбора тепла состоит из «дублета», т.е. двух скважин: водозаборной и нагнетательной, и обеспечивает максимальный дебет до 210 м3/ч, из которого следует расчетная тепловая мощность не менее 8,7 МВт. В нашем случае сложность при реализации циркуляции заключалась в необходимости выполнения ряда условий. Постараюсь объяснить. Выполненное 3D-моделирование 13-ого пласта выявило, что разнос между забоями водозаборной и нагнетательной скважин должен быть не менее 500 м для исключения достижения холодным фронтом охлажденной до 550 С термальной воды зоны забоя водозаборной скважины. Данное условие должно выполняться в течение 30 лет с начала эксплуатации. Допускается охлаждение термальной воды в период срока службы из добывающей скважины на 2 градуса, не более.

Анна Захарова: Почему именно 30 лет?

Магомед Минцаев: 30 лет – это предполагаемый срок службы станции. Для выполнения данного условия с учетом расстояния по проекту не более 10 метром между устьями скважин впервые на Северном Кавказе нами было применено наклонно-направленное бурение в условиях сложного геологического строения. Ну, а дальше, как Вы уже знаете, были успешно пробурены две скважины, составляющие основу «дублета» и соответствующие перечисленным мною условиям.


Геотермальная станция с циркуляционной схемой отбора глубинного тепла Земли (ГСЦС): скважина 1ДГТ – водозаборная (добывающая) скважина, 2НГТ – нагнетательная скважина, ЦС – циркуляционная система.


Устья водозаборной и нагнетательной скважин

Что касается оборудования для теплосъема – это 2 пластинчатых аппарата известной компании «Ридан», рассчитанных на максимальную мощность 9 MВт. Для закачки используются насосы серии ЦНСГА 180-340.


Пластинчатые теплообменные аппараты «Ридан», установленные в тепловом пункте ГСЦС (слева); нагнетательные насосы серии ЦНСГА 180-340, установленные в насосной станции (справа)

Анна Захарова: Кто станет потребителем тепловой энергии Вашей геотермальной станции?

Магомед Минцаев: Тепличные комплексы, строительство которых параллельно ведется частными инвесторами. Вообще, практическое внедрение результатов работ по проекту – это реализация тепла и горячей воды для нужд тепличных комплексов, а также услуги по разработке и строительству геотермальных станций.

Анна Захарова: Ранее Вы сказали, что на Северном Кавказе сложные геологические условия…

Магомед Минцаев: Да, преимущественно песчано-глинистые породы, причем скважину нужно ведь не только пробурить, а еще обсадить и зацементировать колонну. В отличие от геологических условий, например, во Франции. Я по специальности не геолог, но за три года работы в проекте усвоил, что там скважину гораздо легче пробурить, обсадить и зацементировать. Такие у них породы – трещиноватые, известняковые.

Анна Захарова: В Европе геотермальные станции «прижились» и успешно функционируют?

Магомед Минцаев: Весь аэропорт Орли (Франция) отапливается за счет геотермальной станции. Всего во Франции построено около 40 геотермальных станций, и они успешно работают. Температуры у них ниже. В известном Парижском бассейне «Dogger» температура достигает всего 70-800 С. Глубина около 1200-1300 м. Этой температуры хватает, из нее получают тепло и даже электроэнергию на некоторых станциях. Экономят на всем. И получают экономический, социальный и экологический эффект. Я уже не говорю об Исландии, где практически вся энергетика на геотермальных источниках.

Анна Захарова: Зачем строить дополнительные станции? Если уже есть ТЭСы или их недостаточно?

Магомед Минцаев: Вы согласны с тем, что можно пользоваться вредными источниками энергии?

Анна Захарова: Если мы оставим вопросы экологии… Энергии в стране хватает или есть какой-то дефицит?

Магомед Минцаев: Нет такого понятия «энергии хватает». Переизбыток энергии всегда может приносить доходы его собственнику при наличии соответствующей нормативной базы. В России, к сожалению, механизмы возврата инвестиций в возобновляемую энергетику не до конца отработаны, но определенный прогресс наблюдается. Привожу пример: в той же Исландии переизбыток энергии на ряде станций успешно используется в бизнес-проектах. К ним приехали американцы с крупными проектами по переработке алюминия, потому что такие заводы требуют больших энергозатрат. Подписали контракт, построили «алюминиевый» завод. По привлекательным ценам, если сравнивать с тарифами в США, американцы платят за электроэнергию. Причем сделали достаточно гибкие контракты: стоимость электроэнергии как-то связана с ценой алюминия на рынке. И Исландии хорошо – налоги, рабочие места, и т.д., и американцам – у них высокорентабельный завод.

Анна Захарова: Есть много споров о рентабельности возобновляемой энергетики…

Магомед Минцаев: Действительно, рентабельность ГеоТЭС, точка возврата инвестиций, в отличие от той же ТЭС, может занимать более долгий период, до 13-15 лет. Для Европы эти сроки – абсолютно нормальное явление. Европейские банки в большинстве случаев соглашаются на такие сроки и государство поддерживает такие проекты, выделяет субсидии бизнесу, который использует возобновляемые источники энергии. Там бизнес-сообществу это интересно, т.к. государство создает для этого условия. В России пока ситуация хуже, но уже немного меняется. Это не выгодно, потому что этим не занимаются. Если бы серьезно занимались, тогда бы и государство сделало соответствующие законы, поддержку и т.д. Почему в Европе могут себе позволить помогать бизнесу, который использует ВИЭ (возобновляемые источники энергии), а в России нет?

Анна Захарова: Сколько стоит геотермальная энергия? Она получается дороже традиционной?

Магомед Минцаев: Дороже. Около 1000 долларов стоит 1 кВт электрической энергии, полученной на геотермальной станции. Стоимость тепловой энергии, конечно, намного ниже.

Анна Захарова: В настоящий момент 100% затрат, связанных с альтернативной энергетикой, несет государство. Т.е. бизнесу такие проекты пока не интересны?

Магомед Минцаев: Не всегда 100% платит государство. На первых этапах государство, конечно, помогает. Любое новое направление с высокой долей затрат на НИОКР и инжиниринг вначале всегда получается дороже. В Исландии и Германии геотермальная энергия с каждым годом дешевеет. Нам это обойдется в 1000 долларовза 1 кВт, потому что это целый пояс инжиниринговых предприятий, которые должны быть вовлечены в работу. И турбины, и теплообменное оборудование, и программное обеспечение – все импортное…

Анна Захарова:И оборудование для бурения тоже не российское?

Магомед Минцаев: И хорошее буровое оборудование тоже делается за рубежом. Как ни печально, для России и бурить дорого, и извлекать энергию дорого.

Анна Захарова: Строили станцию 2 года?

Магомед Минцаев:Да, 2,5 года…

Анна Захарова: Это пилотная установка?

Магомед Минцаев: Это опытно-промышленная станция, которая обеспечивает в отопительный сезон тепловой энергией реальные объекты в виде тепличных комплексов, а в летний период мы планируем выполнять опытно-экспериментальные работы для исследовательских задач.

Анна Захарова: Сколько денег потратили?

Магомед Минцаев: Бюджетных денег потрачено около 200 млн. Внебюджетные средства были в таком же размере. Но во внебюджетной части было много подготовительных работ, которые, в принципе, не имели прямого отношения к самой станции – получение различных лицензий, разрешений, оформление земельного участка, ремонт имеющихся вблизи старых самоизливающихся геотермальных скважин и т.п.

Анна Захарова: Следующую станцию будет дешевле строить?

Магомед Минцаев: Конечно, очень много денег ушло на документацию и испытания. Поскольку проект делался как ОКР, необходимо было иметь полный комплект как проектной, так и конструкторской документации. На программное обеспечение также разработана отдельная документация - программная. Поскольку проект пилотный, чтобы исключить ошибки выбора точек бурения и забоек скважин пришлось выполнить 3D-моделирование водоносного пласта и тщательно изучить разработанную модель, а также все старые отчеты по этому месторождению, т.е. получить полную картину того, что находится на этом месторождении под землей на глубине до 2000 м.

Анна Захарова: Что за старые отчеты?

Магомед Минцаев: В 1978-1979 гг. в Грозненском нефтяном институте ученые Г.М. Сухарев, С.П. Власова, Ю.К. Тарануха и Е.В. Ковельский обосновали варианты и составили технико-экономическое обоснование возможности восстановления искусственным путем ресурсов термальных вод в среднемиоценовых отложениях на территории г. Грозный. В этих работах была показана возможность создания в пределах Ханкальской долины так называемой геоциркуляционной системы для добычи 70 тыс. м3/сут. термальных вод. Так, 23 октября 1981 года начала функционировать первая в СССР Ханкальская геотермальная система. Проектная документация по той геоциркуляционной системе не сохранилась. Мы находим только какие-то выдержки, неполные тексты отчетов, дела отдельных скважин. Эксплуатация ГЦС выявила ряд недостатков:

  • не удалость полностью решить проблему сброса обратной закачкой, часть отработанной термальной воды сбрасывалась в поверхностные водоемы, что вело к загрязнению окружающей среды;
  • отсутствие теплообменного оборудования, которое позволило бы «развязать» основной и потребительский контуры и, соответственно, решить проблему отрицательного влияния агрессивной геотермальной воды на трубопроводы, механические узлы и насосное оборудование потребительского контура;  
  • наличие протяженных до 1-1,5 км линейных трубопроводов для транспортировки геотермальной воды в зону обратной закачки;
  • не было достигнуто комплексное использование тепловой энергии с преобразованием ее в электрическую.

Анна Захарова: Старая станция уже не работает?

Магомед Минцаев: Нет. Все разрушено. Есть скважины, где были прямые попадания снарядов во время известных событий, они годами изливаются, вокруг целые болота образовались. Около7-8 миллионов было потрачено только на их реконструкцию, чтобы исключить «парк фонтанов» при повышении пластового давления. Мы выявили по отчетам скважины, которые питаются от 13-ого пласта, с которого мы осуществляем водозабор. Понятно, что если мы закачиваем воду, будет подниматься пластовое давление. Нашему индустриальному партнеру пришлось все скважины отремонтировать, заменить устьевое оборудование. Сейчас скважины находятся в надежном состоянии и никаких проблем не доставляют. Кроме того они представляют собой неплохой материал для исследований: мы можем установить на них контрольно-измерительные приборы и получать информацию о поведении пласта при различных режимах закачки и водозабора.

Анна Захарова: Индустриальный партнер – это…

Магомед Минцаев: Организация, которая заявляет, что готова внедрять результаты выполненного НИОКРа, тиражировать, заниматься их продвижением, продавать конечный продукт. В конкурсной заявке предоставляется ТЭО, и индустриальный партнер подтверждает своим софинансированием, что проект ему интересен, он получает права на интеллектуальную собственность и может заниматься продвижением готовой продукции. Позиция Минобразования России в большинстве конкурсов заключается в том, что те, кто запрашивает деньги на НИОКР, должен иметь индустриального партнера, заинтересованного в получении прибыли от реализации конечного продукта.

Анна Захарова: Сейчас какие планы? Тиражировать станцию?

Магомед Минцаев: Во-первых, мы сейчас актуализируем бизнес-план и маркетинговые исследования. На стадии подачи заявки мы планировали в год строить одну аналогичную станцию, но вряд ли дело будет продвигаться такими темпами, потому что мы видим, что бизнес-сообществу это не так интересно, как хотелось бы…

Возврат инвестиций сроком 10-15 лет не устраивает многих бизнес-партнеров. В этом проблема. Есть люди, которые присматриваются, просят новые данные.Сейчас мы не можем точную цену назвать, она колеблется от 150 до 170 млн. Мы хотим показать, что все работает, есть демонстрационная теплица. Надеемся, что это будет поддержкой в переговорах с инвесторами, которые вокруг нас есть, но пока не рвутся вкладывать деньги в геотермальные станции для отопления теплиц.

Анна Захарова: Тиражирование предполагается в Вашем регионе?

Магомед Минцаев: Пока речь идет о Чеченской Республике, но в перспективе можно тиражировать и в других регионах России, богатых геотермальными ресурсами.

Анна Захарова: Кроме Камчатки и юга России известно, где еще есть геотермальные источники?

Магомед Минцаев: В Калининградской области. Исследование геотермальных ресурсов – это отдельная тема. Думаю, что во многих регионах на привлекательных глубинах (до 1000 м) найдутся ресурсы в диапазоне 60-80 градусов. У французов, как я уже говорил, эта температура на глубине 1200-1400 м и они выжимают из этого все, что могут: и аэропорты, и целые города отапливают.

Анна Захарова: В Исландию Вы зачем ездили?

Магомед Минцаев: За опытом. Сейчас в России есть небольшое сообщество специалистов в области геотермальной энергетики. К нам на конференцию приезжал Григорий Валентинович Томаров, который активно участвует в геотермальных проектах на Камчатке. Увидев наши успехи, пусть и небольшие, он предложил нам попробовать генерировать на нашей площадке электрическую энергию.

В Исландии уже 20 лет стоят турбины на низкокипящих рабочих телах и успешно используются так называемые бинарные циклы, где турбина вращается за счет пара, полученного с помощью низкокипящего рабочего тела типа фреона, закипающего при температуре от 60°С.Таким образом, даже на геотермальных водах меньше 100°С получают пар и вращают турбину.

На фото (справа налево): 1) научный руководитель НОЦ «Геоэкология и геотермальная энергетика» ГГНТУ, доктор географических наук, проф. Заурбеков Ш.Ш.; 2) гл. научный сотрудник НОЦ «Геоэкология и геотермальная энергетика», доцент кафедры геологии ГГНТУ, канд. геолого-промысловых наук Шаипов А.А.; 3) проректор по научной работе и инновациям ГГНТУ, д.т.н. Минцаев М.Ш.; 4) директор НТЦКП «Недра» ГГНТУ, канд. геолого-промысловых наук Лабазанов М.М. На фото сзади - геотермальная станция Хеллисхейди, мощность около 300 МВт

Конечно, опять же нужна хорошая технико-экономическая проработка, необходимо правильно выбрать низкокипящее рабочее тело. От него сильно зависит КПД всей установки. Мы сейчас думаем, браться за новое направление, связанное с получением электроэнергии. Если да, то нужен новый индустриальный партнер.

На фото (слева направо): Лабазанов М.М., Заурбеков Ш.Ш., представитель компании VERKIS, Минцаев М.Ш.,Шаипов А.А. Сзади геотермальная станция Рекьянесс, мощность 150 МВт

Кстати, первый в мире опытный образец энергоблока на низкокипящем рабочем теле был введен в эксплуатацию в составе ПаратунскойГеоТЭС в 1967 г. на Камчатке. В качестве рабочего тела был использован фреон-12. Установленная электрическая мощность энергоблока составляла 750 кВт.

Анна Захарова: Как восприняли Ваш доклад на форуме REENFOR-2015 в Ялте?

Магомед Минцаев: Были удивлены, признали, что проект является прорывным для геотермальной энергетики. Подобные проекты в России, действительно, не реализовывали. Были похожие попытки в Краснодарском крае, в Дагестане, но не смогли до конца реализовать полную обратную закачку.

Наши сильные стороны – это хорошая геологическая школа, все-таки нефтяной университет. Бурение, гидрогеология – вещи, которые нашим специалистам близки. Одно время грозненские буровики считались лучшими в стране. Я в этом убедился, ведь после бурения наклонно-направленной скважины мы получили максимально возможный результат - достаточно высокую приемистость воды и хороший дебит у водозаборной скважины.

Анна Захарова: У Вас сколько процентов воды закачивается обратно?

Магомед Минцаев: Все, что мы получаем, закачиваем обратно. Добываемые 5000 куб.м в сутки благополучно уходят обратно во вторую скважину.

Анна Захарова: А это энергозатратно…

Магомед Минцаев: Энергозатраты на закачку сейчас высокие. Станция потребляет около 180 кВт электрической энергии. Это ухудшает экономику. Если бы было не 180, а 18, то, конечно, было бы лучше. У французов, например, такие же «дублеты», а энергопотребление ­порядка 20-30 кВт. Благодаря их идеальным геологическим условиям вода легко уходит...У них в добывающей скважине стоит насос. Давления, которое он создает, хватает, чтобы воду провести через теплообменники и даже закачать во вторую скважину.

Следующий шаг – работа над снижением энергозатрат на обратную закачку. Будем совершенствовать полученное решение, уже есть определенные успехи по выбору различных режимов работы насосов и автоматизированной системы управления станцией, при которых существенно снижается энергопотребление.

Анна Захарова: Сколько людей работало над проектом?

Магомед Минцаев: В общей сложности было задействовано порядка 150 человек. Геологи, гидрогеологи, конструкторы, буровики, энергетики, специалисты по автоматизации… Несомненно, все участники проекта существенно повысили свои компетенции и практические навыки.

Анна Захарова: Сколько нужно времени, чтобы пробурить скважину в 1000 м?

Магомед Минцаев: Если налажен сервис и есть хорошее оборудование, аналогичные скважины можно пробурить ровно за один месяц. Мы на них потратили чуть меньше года. На современном американском оборудовании такие наклонно-направленные скважины бурят за 2-3 недели. Мы же использовали достаточно старый российский станок, при выходе из строя которого были простои целых бригад рабочих и, соответственно, удорожание проекта.

Анна Захарова: Почему именно Вы стали руководителем этого проекта?

Магомед Минцаев: Масштаб был такой, что минимум кто-то из руководства ВУЗа должен был его возглавить. Глава республики следит за ходом проекта, республиканское министерство, федеральное министерство образования и науки мониторят его. Все понимают значимость и необходимость получения положительного результата.

Анна Захарова: Вы довольны проделанной работой?

Магомед Минцаев: Да, мне понравилось, я получил очень многое, мне было интересно. Тем более моя специальность – это автоматизация. Я не энергетик, но в части разработки АСУ и программной документации смог привлечь свою кафедру автоматизации и управления. Для кафедры это очень хороший шанс. Для меня тоже, поскольку ранее я автоматизацией тепловых объектов не занимался. Получили определенные компетенции, повысили квалификацию. Система автоматизации несложная, просто объект сам по себе ответственный. Особенно насосное оборудование. Привлекали, конечно, и других специалистов, у которых был опыт автоматизации тепловых объектов. Например, специалистов компании «АСУ-Энерго» из Электростали. В разработке документации мы смело могли участвовать, а вот когда речь идет о реальном объекте, там сотрудниками кафедр ограничиться было бы рискованно. Но моя кафедра везде присутствовала. Это было мое главное условие: сотрудники кафедры должны принимать участие в пуско-наладке, разработке программного обеспечения, чтобы в дальнейшем эксплуатировать эту автоматизированную систему. В части автоматизации мы выложились на все 100%, и я проходил по автоматизации непосредственно исполнителем, во всех остальных направлениях я как руководитель, естественно, привлекал соответствующих специалистов.

Анна Захарова: Медаль от Главы республики Вы за станцию получили?

Магомед Минцаев: Там не написано, но думаю, что да.

Анна Захарова: Испытываете гордость?

Магомед Минцаев: Да, приятно было на день рождения получить награду. Вообще, вручение планировалось на открытии станции. Но, поскольку был юбилей университета, 95-летие, и мой день рождения, наверное, решили медаль вручить пораньше.

Анна Захарова: Тяжело было совмещать текущую деятельность проректора по научной работе и инновациям и руководство проектом?

Магомед Минцаев: Успевал. У нас есть малые предприятия, технопарк, и это все входит в мою юрисдикцию. Текущей работы тоже хватает – обращения, письма, работа с местными министерствами и т.д. Лекции читаю. У меня маленькая преподавательская нагрузка, где-то полставки, ну и нахожу время для работы с аспирантами.

Анна Захарова: Чем планируете заниматься после сдачи станции?

Магомед Минцаев: Сейчас стоит вопрос о том, будем ли мы заниматься турбинами на низкокипящих рабочих телах. Объявили очередной конкурс в рамках Постановления Правительства РФ №218. Такой же, как и тот, в котором мы участвовали...

Анна Захарова: Вы бы хотели продолжать эту тему?

Магомед Минцаев: Палка о двух концах. С одной стороны, хочется, с другой стороны, высокая ответственность, сроки, отчетность. Не всегда в таких проектах все получается, как хочешь. Планируешь одно – не получается. Чья-то квалификация подводит, не тот материал, не те решения. А это всегда связано с риском. Одна ошибка может стоить репутации.

Анна Захарова: С какими сложностями столкнулись за эти 3 года?

Магомед Минцаев: Трудности были все время, но мы их поочередно преодолевали. В проекте было заложено много оборудования фирмы Сименс. В конце 2014 г. усилилась девальвация рубля, а нам нужно было закупать всю автоматику. Цены в евро. Мы еле-еле вписываемся, уже думаем, может, поменять Сименс на отечественное оборудование, но тогда это переделывать всю техническую документацию. Как-то мы выкрутились. Пришлось что-то оптимизировать и торговаться, очень жестко торговаться. На торг, наверное, месяц ушел. Мы уже дилеров Сименса друг с другом стравливали, пока они нам за какие-то себестоимостные цены не выполнили поставку оборудования. Лишь бы мы отстали от них.

Были сложности, например, с квалификацией конструкторов. Мы представляли, что документация не сложная, но когда проект мониторят квалифицированные конструкторы и они предъявляют свои требования к документации, к чертежам в плане соответствия нормативам, ГОСТовским стандартам, ты понимаешь, что квалификация твоих специалистов оставляет желать лучшего.

На начальном этапе у нас были серьезные проблемы с мониторами, не хотели они принимать нашу документацию. Были простейшие ошибки, связанные с нормоконтролем: подписи, числа, печати, штампы не те.

Были срывы сроков у нас. Пришлось повысить квалификацию и самому немножко втянуться хотя бы для того, чтобы управлять специалистами и требовать от них правильной работы.

Анна Захарова: Кроме Сименса были еще проблемы с оборудованием?

Магомед Минцаев: Да, была большая проблема с добывающим насосом. На стадии подачи заявки мы бегло в интернете посмотрели: насосы есть. Дошли до дела: с нашими параметрами ни один из российских насосов и даже насосы крупных европейских производителей не подходили. Такие насосы делают немцы. Он у нас получался очень дорогой и сроки поставки очень длинные. Российскому производителю, компании «Борец», мы предлагали отдельно для нас сделать экспериментальный насос, попробовать повысить его температурные пороги. Они обещали, но так и не смогли.

Помогла нам одна белорусская компания: она использовала свой насос с американским двигателем. Поставили на насос американский двигатель, который выдерживает до 1000С. У них насос выдавал объем 200 куб. м в час, но двигатель не выдерживал температуру до 1000С. Поменяли на американский двигатель, сделали для нас экспериментальный вариант. Мы за этот насос сильно переживали, не знали, как он себя покажет. Сейчас работает, пока никаких нареканий. На всякий случай купили два насоса, взяли один запасной. По цене получилось приемлемо: если один немецкий насос обходился в 400 тыс. долларов, то белорусы поставили нам два насоса за100 тыс. долларов.

Много времени у нас ушло на этот насос. Мне лично пришлось заниматься переговорами, поиском, переписками. Был уже момент, что все, не получается. Как ни смешно, но нет насоса. Никто же под нас его не будет проектировать: это новый продукт, чертежи, документация, сервис. Причем производители ­капризные. У них есть продажи, налаженный сбыт, прибыль. А тут какой-то университет от них что-то требует, траты времени, денег на неизвестно что. Зачем им с нами связываться.

И тут мы нашли выход. Белорусы надеются на тиражирование. Они нам сразу сказали, что в этой поставке они работают практически без прибыли. Спасибо, что откликнулись и успешно выполнили принятые обязательства.

Анна Захарова: Кому могут быть интересны геотермальные станции?

Магомед Минцаев: В Чечне прежде всего, тем, кто строит тепличные комплексы. Чечня – это сельскохозяйственный регион с хорошими плодородными землями. Если тепличный бизнес на газу, то на гектар теплицы уходит около 2,5-3млн рублей в год на оплату газа, т.е. 8-ти гектарный тепличный комплекс в год тратит до24 млн руб. на газ. За 10 лет получается под 240 млн. рублей.

Если мы в пределах 200 млн рублей построим станцию на 12-13 МВт, которая сможет отопить 8-ми гектарный тепличный комплекс, тогда срок окупаемости уже укладывается в 10 лет.

Анна Захарова: А для ЖКХ интересно?

Магомед Минцаев: Для ЖКХ тоже интересно, но вопросы возврата инвестиций из сферы ЖКХ не отработаны в России…Опять же встает вопрос господдержки. Кто для детских садов, для больниц котельные строит? В основном, государство. Точно так же можно строить геотермальные станции. Капитальные затраты будут в три раза выше, чем на котельную, но эти тепловые пункты будут экологичные и независимые от газа. Если за 40-50 млн можно построить котельную 8 МВт, то геотермальная станция обойдется не в 50, а в 150 млн. В эксплуатации геотермальные станции намного дешевле.

Анна Захарова: Кроме единомышленников с Камчатки кто к Вам еще приезжает посмотреть на станцию?

Магомед Минцаев: Турки к нам приезжали. Они тоже строят геотермальные станции. Французы приезжали. С французами мы постоянно консультируемся. Пришлось консультироваться.

Анна Захарова: Они Вам помогают?

Магомед Минцаев: У наших партнеров по проекту из Государственного геологического музея им. В.И. Вернадского очень тесные связи со специалистами компании BRGM, которые имеют огромный опыт строительства геотермальных станций во Франции. Мы получаем ответы на вопросы по производителям, по отзывам на оборудование.

Анна Захарова: Магомед, спасибо за беседу!

   Беседовала Анна ЗАХАРОВА



Возврат к списку